Было около одиннадцати часов... Наступил великий миг, пришло время любви... Слышался шум женских юбок, короткий, страстный смех, волнующий грудь, горячее, судорожное дыхание. Вдали, у Гранда, какой-то голос звал: "Эмма!" Вся улица была подобна болоту, над которым вздымались горячие пары". Дешевые "пингвиновские" издания Ибсена по-английски украшены репродукциями Мунка на обложках: "Кукольный дом" - "Весенний вечер на Карл-Юханс-гате", "Привидения" - "Больной ребенок", "Гедда Габлер" - "В комнате умирающего" и т.д. Ход настолько же простой, насколько неверный: логический литературный партнер для Мунка из соотечественников - по нервности стиля, эротизму, тяге к смерти - конечно, Гамсун. Впрочем, чего требовать от "Пингвина"? Я видал в их русской серии "Героя нашего времени" с "Арестом пропагандиста" на обложке. Карл-Юханс-гате сейчас - точно такой же, как в мунковско-гамсуновские годы, променад: от вокзала до Стортингета - пешеходный; и мимо театра, от Стортингета до королевского дворца - обычная улица. Все так же, только теперь знаменитости сидят в Гранд-кафе на огромной фреске: и Гамсун, и Мунк, и Ибсен, и прочие славные имена, которых в Норвегии несоразмерно много.