Учитывая место, о котором идет речь, можно назвать такой пафос - антилеонтьевским. Антибайроновским, в конечном счете. От этого отношения и пострадал Стамбул. Бродский, обыгравший в английской версии своего эссе стихотворение Йейтса, по-иному истолковал дух времени, о котором в йейтсовском "Плавании в Византию" сказано - "рукотворная вечность". Город, так напоминающий об империи к северу - империи, по всем тогдашним признакам вечной, - размещен на пространстве, которое вызывает физическое отвращение автора, он не жалеет эпитетов и деталей, описывая шум, грязь и особенно пыль. Пространство, по Бродскому, вообще иерархически ниже времени, подчиненнее, несущественней: ставка на пространство - характеристика кочевника, завоевателя, разрушителя; на время - цивилизатора, философа, поэта. К тому же стамбульское пространство присыпано пылью. В "Путешествии" навязчива тема пыли - вещи, безусловно, негативной, противной. Однако вспомним, что в стихах Бродского пыль именуется "загар эпох". Время у него отождествляется чаще всего с тремя материальными субстанциями, способными покрывать пространство: это пыль, снег и вода.