Несколькими часами позже я стоял, глядя в окно, когда мимо шли два хорошо одетых джентльмена. Они увидели меня, остановились, засмеялись, и один из них указал на меня и произнес так громко, что я слышал каждое слово: "Смотри! Вот наш орангутанг, который так знаменит за границей!" Кьеркегор: "...Когда честолюбец говорит: "Надо быть Цезарем или никем", и ему не удается стать Цезарем... ему уже невыносимо быть самим собой. В глубине души он отчаивается не в том, что не стал Цезарем, но в этом своем Я, которое не сумело им стать". Андерсен и ездил за границу, чтоб превращаться там в Цезаря. Дома же на фоне несомненного общего признания и почтения попадалась, разумеется, и критика, к которой Андерсен оказался болезненно нетерпим. Слишком много человечески неполноценного носил он в себе, чтобы позволить хоть кому-то усомниться в своем литературном совершенстве. Критиков он ненавидел как класс, всегда выискивая личные причины и мотивы (по выходе кьеркегоровской книги - тоже). Критики заметно и неприглядно присутствуют в сказках и историях.