Мужчина по-турецки - бай, женщина - баян. Понятно, что бай играет на баяне, а не наоборот. Байрону это в Стамбуле нравилось. Я люблю женщин - Бог свидетель - но чем больше погружаюсь в здешнюю систему, тем хуже она кажется, особенно после Турции; здесь (в Венеции - П.В.) полигамия целиком принадлежит женщинам". Это голос не только и даже не столько мужского начала, сколько желания определенности, незатуманенности во всем - этикете, правилах общежития, законах, регулирующих отношения, в том числе и половые. Проблема шире - насколько шире для Байрона Стамбул и Турция, ставшие воплощением нового мира. Восток-Юг казался выходом из системы условностей, разработанных на рафинированном Западе-Севере. Восток - реальность которого во многом была создана поэтическим воображением - представлялся свободой. Среди тех своих великих современников, кто увлекался ориентализмом - Гете, Гюго, Скотт, - Байрон занимает особое место: он на Востоке жил. И почувствовал вкус к простоте, к резким и оттого внятным контрастам.