Европейски образованный Ортега на голубом глазу пишет: "Пристрастие к простонародному превращается в основной рычаг всей испанской жизни... Как мне известно, никакой другой народ не имел в своей истории ничего аналогичного". И еще: "Полагаю, что окончательный императив посконности угнетает живописца только у нас в Испании". (Курсив мой - П.В.) Тогда понятно, отчего, выехав за границу, этот эстет превращается в завхоза и, подобно Салтыкову-Щедрину или перестроечному "Огоньку", отмечает в первую очередь, что "оконные рамы пригнаны" и "все шпингалеты на месте". Русских тоже на самом-то деле в любой момент интересовала не сама Европа, а как раз окно в нее. Были бы стекла не биты, а что за ними - во-первых, не важно, а во-вторых, заблаговременно известно. Сумел же Маяковский главное путевое впечатление об Америке сочинить за 20 дней до прибытия в Соединенных Штатах. Но из всех вопросов внешних сношений по-настоящему нас тревожит единственный, Веничкин: "Где больше ценят русского человека, по ту или по эту сторону Пиренеев?" Вот разница: самодостаточных испанцев такой вопрос тревожил не через чур. Может, дело во внутренней пестроте страны? Разобраться бы между собой каталонцам, кастильцам, баскам, андалусцам. Средневековая география не напрасно делила страны на еретические и правоверные.